Скарлетт слушала в надежде, что он упомянет и об ее основателе А сейчас, Джералд произнес старик Джеймс Она наклонилась к нему Джералд вечно был самым кличи дорогим малышом для нее. Его вечно кратче всего распекали Скарлетт заулыбалась. Иметься маминым любимчиком это так одноименно на папу. Кто мог противостоять его добродушному сердцу, спрятанному под наружней суровостью. О, как ей хотелось, дабы он был здесь, со всей собственной семьей Мы пойдем к Мэтту после ужина спросил застарелый Джеймс или все придут сюда Мы пойдем к Мэтту ответил Джейми Мэтт это тот самый, кто начинал танцы на дне рождения Патриции, припоминала Скарлетт. Ее ноги начали постукивать Морин улыбнулась ей Я думаю, имеются какаялибо радость к рилу произнесла она. Подняла ложку со собственной тарелки, подошла к Дэниэлу, взяла его ложку, затем, сложив их, она принялась за самые кончики ручек и начала в такт стучать ложками по ладони, запястью и предплечью и лбу Дэниэла. Звук ударов был практически этим же, как у кастаньет, но легче, а жизнерадостная несуразность игры на двух сложенных ложках, как на музыкальном инструменте, была основанием для неожиданного, восторженного хохота Скарлетт. Не задумываясь об таком, она начала постукивать ладонями по столу в такт ударам ложек Пора идти произнес Джейми Я возьму скрипку Мы принесем стулья произнес Мэри Кейт У Мэтта и Кейти их лишь два пояснил Дэниэл Скарлетт Это самые завершительные ОХара, кои подъехали в Саванну В двойной гостиной Мэтта и Кейти практически не содержалось мебели. Зато у них имеются камин для тепла, газовые светильники на потолке, шлифованный деревянный пол для танцев. Часы, кои Скарлетт проделала в таких пустых комнатах в субботу, имелись лучшими в ее жизни В семье ОХара дробили любовь и счастье так вольготно и неосознанно, как дробили воздух, коим дышали. Скарлетт становилась, как все ОХара, тихомирной и непринужденной, непрекрытой и беззаботной. Она утрачивала ухищрение и расчет, кой выучилась ввести в борьбе за влияние, необходимое, дабы иметься царицей общества американского Юга Ей не надо никого соблазнять или покорять, ее воспринимали такой, какая она есть, одной из семьи.
первый раз в жизни ей хотелось предоставить кому-нибудь еще право быть центром внимания. Все оставшиеся имелись заманчивы ей, во-первых, потому, что они ее недавно найденные родственники, во-вторых потому, что она никогда в собственной жизни не понимала никого, кто был бы на них похож. Или практически никогда. Скарлетт взглянула на Морин с Брайаном и Дэниэлом, играющим сзади нее, Хелен и Мэри Кейт, хлопающими в ладоши в ритме, кой ложками задавала Морин, и на мгновение их яркие рыжие головы напомнили ей юных Тарлтонов, возвратившись к жизни. Близняшки, высокие и красивые, окунающиеся с юношеской нетерпеливостью навстречу направляющимся приключениям, кои уготовила для них жизнь. Скарлетт вечно завидовала свободе и легкости, с коей девушки Тарлтон обращались со собственной матерью.сейчас она видела эту же легкость в взаимоотношениях меж Морин и ее дочерьми.она тоже знала, что сама вольготно может иронизировать сообща с Морин, поддразнивать и быть поддразниваемой, дробить ту любовь, коей благоверная Джейми награждала всех вокруг.этот фактор то поклонение, кое Скарлетт претерпевала к собственной спокойной, ладно обладающей собой матери, разбилось и вульгарно трещинами, и она начала чувствовать, что высвобождается от вины, коию вечно ощущала, потому что не могла проживать так, как мама ее учила. Возможно, это хорошо, что она никогда не была настоящей леди. Это имелось очень сложно. Она вынуждена взвесить об этом позже. Скарлетт не желала ни о чем задумываться сейчас.